Сергей Пархоменко, Про «инцидент с Волиным» как таковой

Замминистра связи Алексей Волин о распятом мальчике, непатриотичных СМИ и самом влиятельном человеке в российских медиа >>>

Удивительно не то, что начальник куражится, и кривляется, и «попускает» себя так и эдак перед камерой.

Не в том дело, что он чувствует себя бога за бороду схватившим и тут на глазах у всех «ни в чем себе не отказывает за свои деньги». Это как раз очень ожидаемо от Ихвысокопревосходительства. Не первый день знакомы. Да и традиции — налицо: хоть вот Чехова почитайте.

Неожиданно было другое.

Что из всех участников очень напряженного и вполне содержательного обычно «Хард дейз найта» не нашлось на сей раз никого, кто сумел бы ихвысокопревосходительство одернуть. Ну, просто сказать ему — «э!». Стакан воды ему предложить, чтоб немножко опомнился.

Но нет.

Сидят все с постными физиономиями и выслушивают эту демонстративную ахинею. Принимают покорно одну оплеуху за другой. Почему? С чего вдруг такая робость?

А что, это не очевидно, что телеканал несет ответственность за все, что звучит в его эфире, — в особенности если это записной материал, а не прямой эфир, где кто-то успел выпрыгнуть перед телекамерой и что-то такое выкрикнуть?

Закон о печати никто не видел? Об ответственности за содержание интервью, которое несут РАВНО и автор материала, и интервьюируемый, никто не читал?

Почему никто на это не указал Волину?

Я лет восемь назад, помню, подал в суд на одного балбеса из журнала «Новое время» (это еще сильно до того было, как Ирена Лесневская выкупила все, что от него оставалось, под «НьюТаймз»), когда тот из наглого озорства опубликовал «интервью», данное ему издательницей Ольгой Морозовой в тяжелом подпитии.

Она там, в горячечном угаре, договорилась до того. будто я у нее украл книжку Петра Вайля «Гений Места». Вайль и сам потом еще пытался ее как-то урезонить, что-то ей напомнить про авторское право, которым по-прежнему обладает…

Ну так вот, этот балбес — Игорем Шевелевым, что ли, его звали, не помню наверняка, — тоже на «интервью» ссылался: дескать, я тут ни при чем, я только записывал, мое дело — диктофон, а с пьяной-то дуры что возьмешь, она ж себя не помнит…

В конце концов я того балбеса отпустил с миром: уж больно он жалобно ныл, что у него ничего нет, кроме квартиры, в которой живет старенькая мама, а ее старенькую же мебель придется теперь продать, чтоб расплатиться по судебному штрафу. Пожалел я поганца. А зря: на самом-то деле закон совершенно очевидно заставлял его отвечать за подлость, которую он учинил, сознательно публикуя бред больного, в сущности, человека.

И что?

Та ситуация, вполне комическая, от нынешней — по-настоящему трагической — чем-то принципиально отличается? Ничуть.

И это при том, что мы оглашаемся признавать эту подлую лажу про приколоченного гвоздями мальчика именно за какое-то интервью.

А зачем соглашаться-то?

Почему все вот так взяли и головами кивнули: да, интервью, оно самое.

Это же не интервью никакое.

Это осознанная провокация — в первоначальном смысле этого слова: был найден человек для исполнения заранее составленного плана, с ним было сговорено, что и как врать, потом вранье было отредактировано, смонтировано и выдано в эфир, да еще усилено комментариями подводками, отводками и прочим инструментарием. При чем тут интервью? Интервью — это когда журналист обращается к источнику с вопросами, ответы на которые ему заранее не известны, но которые заведомо интересны ему самому и его аудитории. А тут что кому было не известно заранее? Какие были вопросы? Чем таким интересовалась аудитория от этой именно подставной сволочи?

Это не интервью.

Это пропагандистское заявление. Цель его — совершенно осознанная и ничуть не скрываемая авторами: распространение человеконенавистнической розни по национальным и политическим мотивам.

Этого почему никто не сказал Волину — прямо и отчетливо?

Что тут в принципе может «полностью соответствовать всем нормам, правилам и критериям журналистской этики»?

Каким образом канал, финансируемый в немалой своей части из государственного бюджета (причем, не просто контролируемый государством, а именно финансируемый им, поскольку признает себя убыточным по итогам истекшего года), — может тратить это государственное финансирование на прямое нарушение Конституции страны? Статья 29, не припоминаете? «Не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть или вражду.»

Почему никто не процитировал?

Ну и наконец, почему так спокойно и безразлично пропустили всю эту демагогическую болтовню про «патриотические рейтинги», и про «у Первого канала случится такой же рейтинг, как у канала «Дождь», чего Первый канал не хочет, потому что это будет банкротство Первого канала»?

Это мы готовы выслушивать молча, как егопревосходительство попрекает низким рейтингом канал, отторжение которого от зрителя было обеспечено всей мощью государственной машины? И предлагает сопоставить его с рейтингом канала, которому государство, наоборот, всей своей мощью обеспечивает наиболее комфортные условия взаимодействия со зрителем?

Нет сомнений, в пересчете на рубль государственного финансирования и на минуту рабочего времени Государственной Думы — которая в полном составе трудилась над тем, чтобы «Дождь» еще надежнее удавить (вот даже до точечно-прицельного закона о запрете на рекламу доработались) — у «Дождя»-то показатели верности и надежности аудитории повыше будут.

Это если весь этот грамм-градус-на-копейку учесть и посмотреть, в каких условиях работает государственный Первый, а в каких — частный «Дождь».

И чего промолчали?

Зачем проглотили?

В общем, Волин, конечно, с удовольствием отработал очередной свой привычно-гнусный номер, куражась и над собеседниками, и над их публикой.

Но вот таким образом проигрывать на голом месте — нельзя. Нельзя быть до такой степени неготовыми к разговору. Извините, друзья и коллеги, но это просто стыдобища какая-то.

Оригинал

Источник: «Эхо Москвы»
Опубликовано автоматически, мнение администратора сайта может не совпадать с мнением автора.

0.00 avg. rating (0% score) - 0 votes
comments powered by HyperComments

Рубрика: "Эхо Москвы"