Игорь Куберский, Соседка

Два года назад из всех соседей по садоводству мы подружились только с ней. Ее звали Надежда Алексеевна. Поначалу я обменялся мнением по поводу качества здешней земли, после чего она сказала: «Ну, значит, вы сами все знаете», — хотя я не знал ничего – просто накануне заглянул в Интернет. 
Мы приезжали на выходные, а она все лето жила там – постоянно что-то подкапывала, поливала и удобряла. Однажды я видел, как она подпитывала какой-то овощ, кормя его из ложечки, как младенца.
Только сходил снег, а на ее участке уже что-то зеленело, какие-то озимые… «Это овес, – пояснила она, – он дает азот под картофель». Потом, скосив овес, она и сажала картофель. У нее было восемь соток. На участке стоял двухэтажный дом из белого кирпича, однако с заколоченными оконными проемами. Лет десять назад у нее умер муж, и дом так и остался недостроенным. Но имелся и другой, вполне добротный домик… «Баня», — пояснила Надежда Алексеевна. Каково же было мое удивление, когда явившись к ней по воду в гости, я узнал, что живет она в узкой, на одну койку, хибарке. С ведрами же я пришел, потому что наш колодец затянуло глиной из-за разошедшихся колец. 

Ее собственный колодец меня восхитил: чистейшая вода – как в городе, повернул кран и лей-наливай. В колодце работал насос. «Все сын организовал, — сказала она. – Жаль сюда не ездит. У него двое, мои внучки, а невестке здесь не нравится. Ей горячая вода нужна … А я все равно дом на сына переписала – пусть занимается. Надо же когда-нибудь довести до ума». 
Не раз она почему-то сравнивала меня со своим сыном – считая, что я тоже все знаю и могу…
За два года видел я и сына — лет около сорока, деловой, на «хонде». Весной помогал крыть пленкой теплицу. Еще, кажется, косил траву на участке. Ей же самой, судя по сыну, должно было быть немало, хотя выглядела нестаро, соломенные с проседью волосы, сухощавая, с утра в халате, а потом до вечера в спортивных штанах и футболке, живущая скорее среди растений, чем среди людей, и сама уже напоминающая какую-нибудь ветлу… 

Ее участок радовал глаз цветами. Целый день она без устали передвигалась от куста к кусту, от растения к растению… Рядом ней всегда был приемник, настроенный на волну «Эха Москвы». Как-то, не зная моих политических предпочтений, она на всякий случай отозвалась об «Эхе» весьма пренебрежительно, но другой станции не слушала. 
Осенью у нее на каждом квадратном метре созревал урожай, часть которого некуда было девать, и она делилась с нами. Прежде всего – яблоками. Помню, в октябре позапрошлого года я возил домой рюкзаки яблок, пока жена не взмолилась – хватит! 
Несмотря на сельскую сноровку, оказалось, что наша соседка человек очень даже городской. Раньше она работала в каком-то питерском НИИ, занимавшемся акустикой, была кандидатом технических наук, и однажды, стоя возле ограды, с болью рассказала мне, как во время перестройки все их высококлассное оборудование, вполне конкурентоспособное на мировом рынке, было развалено и разворовано теми, кто сегодня стал хозяевами жизни.
Да, она пыталась подружиться с нашей собакой – заговаривала с ней, но Урса отвечала ей грозным лаем – никого из соседей по периметру наша овчара так и не признала. Нам же в такие моменты становилось неудобно и мы отправляли бедную псину в дом. «Ну что вы, — защищала собаку Надежда Алексеевна. — Она все делает правильно. Она же охранница…»

Это весной мы раньше прежнего начали дачный сезон и удивились, что не застали Надежду Алексеевну. Она всегда появлялась первой, как ветреница в лесу. Не было ее и в следующий наш приезд, хотя на ее участке уже вовсю что-то цвело и на картофельной грядке шел в рост овес. Мы приезжали – а ее все не было. «Наверное, болеет или уехала куда-то», — сказал я жене, глядя на цветение за оградой. Почему-то оттуда веяло ожиданием и печалью, или мне так казалось… 
И вот в очередной приезд я увидел на участке озабоченную лысину – это был сын соседки – он косил траву электрическим триммером. Воспользовавшись паузой тишины, я крикнул ему: «Здравствуйте! А где Надежда Алексеевна? Что-то ее не видно…»
Сын неспеша подошел к ограде, смахнул пот со лба и сказал: 
«А она умерла, еще в феврале. Неудачно упала. Иногда теряла сознание из-за высокого давления. Одна была в квартире. Всего пятьдесят восемь лет». 

Это лето ее растительный мир проводит без нее – флоксы, ирисы, мальвы, ноготки…Отцвели роскошные пионы, отцвели сливы, яблони, отцвела сирень… Сын приезжает редко. Он скосил овес, но картофель сажать не стал. Не накрыл пленкой и теплицу, и теперь там буйство сорняков, похожее на нашествие Мамая. Не зреют ни кабачки с огурцами, ни горох, ни помидоры… Зато на кустах крыжовника стали поспевать ягоды, который в лучах вечернего солнца светятся, как изумруды и рубины. Вчера перед ними появилась самая старая и самая «несимпатичная» из наших соседей хозяйка смежного неогороженного участка, у которой солидный причудливый дом под железной кровлей, и когда идет дождь, все там звенит и тренькает. В белой панаме и рабочем комбинезоне устроившись перед крыжовником Надежды Алексеевны, она деловито собирала ягоды в алюминиевый бидон. Нас не стеснялась. 
Да и то – не пропадать же добру…

Источник: «Эхо Москвы»
Опубликовано автоматически, мнение администратора сайта может не совпадать с мнением автора.

1.00 avg. rating (60% score) - 1 vote
comments powered by HyperComments

Рубрика: "Эхо Москвы"