Изнасилована по собственному желанию

Получила вот такой комментарий после своего текста о том, что общество привыкло всегда и во всем винить женщину (http://nikolaeva.livejournal.com/178113.html):

И подумала, а почему я действительно во всех текстах старательно обхожу эту непростую тему сексуального преследования девочек, девушек и женщин?

Честный ответ на этот вопрос — боюсь.

Об этом не говорят. Даже когда я в своих воспоминаниях что-то подобное упомянула, меня весьма строго отчитал какой-то дяденька. Подчеркнув сугубо, что вот с его женой, приличной женщиной, ничего подобного никогда не происходило.

И я как-то сразу сникла и зажалась. Ведь в свое время я даже родителям никогда ни о чем таком не рассказывала.
Я чувствовала какую-то невольную вину за то, что со мной происходили такие ужасные вещи. И молчала.
Иногда, очень редко, в разговоре с подругами мы бегло могли коснуться этой темы.

Но даже из таких беглых упоминаний становилось ясно: не было в моем окружении ни одной симпатичной девочки, которую бы никогда не преследовали с весьма определенными намерениями.
И сейчас я отнюдь не о флирте и ухаживаниях.

Я о тех случаях, которые караются законом. Редко караются.
Потому что мы все боимся, что нас станут считать плохими девочками. С хорошими-то такого не бывает!

А вот и бывает! И очень часто именно с хорошими, домашними, непугаными.
…И это не обязательно происходит в темных дворах и ночных переулках.
Это может быть и на уроке физкультуры в школе, средь бела дня.

А роль озабоченного маньяка охотно сыграет немолодой учитель физры.

Так было, например, в моей школе.
В старших классах к нам пришел новый преподаватель. Эдакий старичок-бодрячок. Ну, старичок, конечно, для нас шестнадцатилетних. А так ему было лет 58-60, как я сейчас думаю.

Весьма рассеянно он вел у нас уроки. Мальчики играли в волейбол, девочки прыгали через веревочку.

Но вот подошло время выставлять оценки за четверть. Учитель перед строем огласил, что каждый из нас, по его мнению, заработал.
А меня и еще двух таких же худеньких и длинноногих девочек позвал в свою тренерскую комнату и объявил нам, что мы будем сейчас здесь отжиматься, приседать и прыгать через скакалку, а он будет записывать результаты.

Мы прыгали. Он жадно смотрел.
Мы отжимались, он ложился рядом на пол и наслаждался.
Мы были уже большие девочки и все понимали.
Он, видимо, был опытным подлецом и знал, что мы никому ничего не скажем.

Красные и смущенные, вышли мы втроем из тренерской. Молча переоделись в раздевалке. И ни с кем. Никогда.

Насилие не обязательно исходит от мужчины. Насиловать может и женщина.
До этого мерзкого спортсмена физкультуру у нас преподавала молодая женщина. Так вот она требовала от девочки, когда та отпрашивалась с урока, ссылаясь на месячные , показать. Ну, вы поняли.
Некоторые мои одноклассницы хохотали и даже с некоторым внутренним удовлетворением тащили вещдоки в тренерскую.
У меня, как и у многих других, сводило скулы от омерзения. И я знала, что скорее умру, чем буду в этом участвовать.
И тоже никогда никто из нас не рассказывал это мамам.
Мы вообще о ТАКОМ с мамами не говорили. Это было невозможно.

Даже когда были совсем маленькими.

Мы тогда учились в начальной школе. Я и моя подруга Ирка Фомина.
А когда не учились, радостно болтались по дворам, выискивая не сломанные качели, наслаждаясь свободой и ничегонеделанием.

И вот на какой-то детской площадке только мы уселись на скрипучие качели, как прямо из маленького деревянного детского домика на нас выскочил мужик без штанов.

С визгом мы кинулись бежать. Не оглядываясь назад, припустили к родному дому. И только у входа в подъезд притормозили. У подъезда стояла наша одноклассница Светка и с подозрением смотрела на нас:
— Куда это вы несетесь?
Мы быстро описали Светке ситуацию. И она, подпрыгнув от восторга, кинулась туда, откуда мы только что спаслись, крикнув нам на прощание:» Дуры! Наконец что-то интересное!»

Наверное, именно такая необычная реакция Светки на происходящее успокоила нас. Мы не стали бояться домиков и площадок. А чуть позже опытные подруги просветили нас, рассказав, что голописии мужики безопасны. Потрясут и уползут.
Чуть позже я даже видела одного такого в окружении целой толпы гогочущей малышни.
Простота нравов, чего уж там. Кунцево. Восьмидесятые.

С подругами вообще ничего не было страшно. А один на один очень.

13 лет. Автобус. Час пик. Сжатые одной силой, колеблются мерно люди в салоне старенького автобуса. Но один из них прижат к тебе особенно. Он не отклеивается, когда всех отбрасывает на ухабах в сторону. Его не видимые тебе руки шарят по твоей спине и только толстое ватное песочного цвета пальто защищает тебя.

Мерзкие щипачи. Как вы пугали меня в детстве, как я вас ненавидела.

Молча рванешься в выходу. Гнусь, ободренная твоим испуганным молчанием, за тобой. Выскакиваешь из автобуса, дрожа, прикусив губу. Так и не увиденный подлец едет дальше, высматривая таких же, как ты, бледных худеньких малышек, едущих из музыкалки или от репетиторов.

А вот когда я ехала в автобусе со своей подругой Танькой, все было иначе.
Я не заметила, как один из этих подобрался к моей крошечной подруге, зато услышала ее гневный вопль:» Убери руки, тварь!»

Правда, мы были уже постарше, нам было лет по 16. Но этот случай, может быть, спас мне жизнь чуть позже.

Тогда я шла к своей бабушке через цветущие яблоневые сады на Пионерской.

Был ясный майский день, где-то около часа дня.

Два солдата рыли какую-то траншею.
Увидев меня, они бросили свою малопривлекательную канаву и побежали за мной. Догнали, сильно дернули на себя, начав сразу лихорадочно сдирать с меня белую шелковую рубашечку.
В руках у меня был тортик и цветы для бабушки. И я отбивалась этим тортиком и этим букетиком.

«Молчи! Не ори!» — вдруг громким шепотом выдохнул мне в лицо один из них, высокий блондин. Второй, коротышка с восточным разрезом глаз, просто молча рвал на мне одежду.

А я и так отбивалась молча. Но это его «не ори» вдруг словно что-то включило во мне. Я стала кричать изо всех сил, отбросила торт, стараясь вцепится прямо в лицо, в это красное, нечеловеческое лицо нечеловека.

И они бросились бежать. Отставив меня, лопаты, канаву, а я поползла по земле, собирая зачем-то пуговки от рубашки, сломанные цветочки.

И вот в этот самый момент из кустов вылез еще один.

Дяденька. Взрослый. В пиджаке. Он с интересом посмотрел на меня и спросил:» А это были твои знакомые или просто так?»

И тут до меня дошло, что все это время этот дядька в кустах наблюдал за всем, что происходило на залитой майским солнцем тропинке.
И я почувствовала такое омерзение, такое бесконечное презрение ко всем, кто молча наблюдает, ко всем, кто молчит , отрицает. Или рассуждает о том, как девушки сами провоцируют мальчиков.

Я ненавижу всех вас,таких подлых, трусливых, потных и озабоченных. Я знаю, что вас много. Вы и сейчас паучьи притаились в ожидании новых жертв. И поэтому нельзя молчать, нельзя замалчивать.
Говорите об этом с сестрами, дочками, внучками, не давайте им ни единого шанса почувствовать себя виноватыми в такой ситуации.

Народное бессознательное цинично провозглашает в качестве аксиомы:» Баба не захочет, мужик не вскочит».

И эта популярная ложь делает нас всех, попавших в такую ситуацию, изнасилованными по собственному желанию.

источник — nikolaevanikolaeva 
[0 ссылок 57 комментариев 1900 посещений]
читать полный текст со всеми комментариями

Источник: «Живой Журнал»
Опубликовано автоматически, мнение администрации сайта может не совпадать с мнением автора.

0.00 avg. rating (0% score) - 0 votes
comments powered by HyperComments

Рубрика: Обзор ЖЖ