Сергей Ерженков, В дачном кооперативе «Семья»

На даче, где я три дня кряду сибаритствовал, предаваясь удовольствиям «телесного низа», только и разговоров, что о политике. Интересует дачников не то, почему в их кооперативе регулярно отключают свет, — к тому все привыкли. Даже разбитые дороги, как выяснилось, не такая уж большая проблема (особенно если ты любишь меряться кроссоверами с большими яйцами, в смысле — колесами). Интересует их геополитика. Россия в глобальном мире представляется дачникам как собственный участок: вокруг — враждебная среда, сплошной суглинок, и только его унавоженная говном, яичной скорлупой и золой земля способна дать хороший урожай; вон, у соседей Лялиных второй год смородина чахнет, жучками изъеденная, а еще они селитрой балуются, поэтому и помидоры у них такие водянистые: посмотри, разве это дамские пальчики, вот у меня дамские пальчики — всем пальчикам пальчики!

Дом для дачника — это крепость за высоким забором и колючей проволокой. По ночам вдоль этих заборов крадутся тени цыган и всякой нечисти. Предлагают срубы и бурение колодцев. Гонимые занявшимся рассветом и псиным лаем, они уходят прочь. Наступает утро, и хозяин деловито мочится с крыльца. Потом неспешно обходит свои владения. Вообще участок, по кадастру, вон до того дерева — но что ему демаркационная линия? Так, всего лишь условность… Я, говорит, налил землемерам «по писят», дерево то спилил и продлил участок еще на пару метров: все равно земля ничейная.

Где-то приводилась любопытная статистика: 80% американцев интересуются выборами в органы местного самоуправления и лишь 40% — президентскими. Интересующихся международной политикой — и того меньше. Зайдешь в любой провинциальный бар — все читают местную газету. Новые лавочки, велосипедные дорожки и уличное освещение. Всю неделю город гудел о происшествии, случившемся с Оливией, учительницей, которая, возвращаясь вечером домой, споткнулась впотьмах и расшибла себе лоб. Где Москва с ее диктаторами и снегами — а где несколько зубов, с которыми пришлось распрощаться почтенной Оливии? Кровавый палач — их мэр, не внявший настойчивым просьбам жителей об организации уличного освещения, а не какой-то там мифический Путин.

В дачном кооперативе «Семья» все ровно наоборот. Никто из дачников сходу не назовет, кто управляет землей, на которой они живут с мая по август, зато все знают фамилию Псаки. Произнося ее фамилию, принято громко и продолжительно гоготать. Вслед за любимым ведущим Кисилевым. А еще Псаки пугают непослушных детей и собак. Псаки — сверхъестественное существо, вроде домового или лешего.

Если раньше в автолавке меня встречали вопросом, **** ли Галкин Пугачеву, то теперь все спрашивают про санкции, киевскую хунту, донецких беженцев и далее по списку. Люди почувствовали вкус большой игры. Нездоровая ажитация возле автолавки. Нервные смешки. Говорят об оливках, а подразумевают что-то большее. Скрипнула телега истории, автолавка уехала — вместе с улыбчивым азербайджанцем за рулем, — и дачники побрели к своим участкам. Приняв привычную позу — раком на грядке, — слушают новости и складывают колорадских жуков в банку. На словах «санкции» и «ответные меры» зависают над грядкой и утирают пот со лба. Новости — как военные сводки: каждые полчаса. На радио «Шансон» никто не переключает.

Источник: «Эхо Москвы»
Опубликовано автоматически, мнение администратора сайта может не совпадать с мнением автора.

0.00 avg. rating (0% score) - 0 votes
comments powered by HyperComments

Рубрика: "Эхо Москвы"