Александр Васильев, Сыру – сыр!

Это если не совсем пока за гранью, то явно уже на грани одновременно и рационального, и нравственного. Я постоянно и думать и говорить хочу о возвышенном и духовном, меня ежесекундно берут за загривок и тычут мордой в миску, стоящую у порога вечности, не давая даже взглянуть в щель пусть и самую малость приоткрывшейся двери – Нет, тварь телесная, вылепленная из грязи, о жратве, только о жратве, про иное и помыслить не смей…

Ну, и ладно. О жратве, так о жратве. Вчера я представил вашему вниманию отрывок из замечательного интервью Николая Ускова на «Эхо Мосвы» и как обычно был почти не понят. Читатели принялись рассуждать о проблемах сельского хозяйства, мне же хотелось лишь, кроме изумительной логики крупного ученого и публициста, сумевшего в одном абзаце уместить такое количество прямо противоречащих друг другу утверждений, обратить внимание ещё и на «сыр Верещагина». Собственно, эту милую подробность одна читательница в конце концов всё-таки заметила, но тема не получила достойного развития в том направлении, которое я предполагал, потому позволю себе ещё несколько слов.

Дело в том, что Николай Васильевич Верещагин, которого почему-то сразу начинают всегда представлять как старшего брата художника Василия Васильевича, хотя он и сам по себе является ярчайшей фигурой, действительно имел самое непосредственное отношение к зарождению отечественного промышленного сыроварения. Однако получилось это достаточно случайно.

Двадцатидвухлетнему мичману пришлось по чисто бытовым, семейным обстоятельствам выйти с производством в лейтенанты в отставку как раз непосредственно накануне отмены крепостного права. Потому, вернувшись в родовое имение, он поневоле был вынужден задуматься о том, как дальше вести хозяйство в новых экономических условиях и при почти полном отсутствии оборотного капитала.

Правда, ещё года три энтузиазма и крохотных накоплений хватило на то, чтобы позаниматься общественно-полезной деятельностью на уровне земства, однако потом деньги совсем кончились и проблема их зарабатывания встала ребром. Тогда отставной военный моряк из приличной фамилии поступил по нынешним временам довольно странно. Не попытался устроиться на госслужбу, занять какое-нибудь теплое и прибыльное место в Земстве, ещё чего подобного хитрого придумать, а простодушно поехал учиться сыроварению в Швейцарию.

А там, оказавшись на сыроварне, удивился, что туда молоко носят крестьяне со своих личных, часто совсем небольших хозяйств. В России как бы априори считалось, что производство сыра возможно только в хозяйствах крупных, да и то, начавшееся при Петре голландцами сыроварение так ещё и не стало промышленным, более так, некий род гурманского баловства для избранных.

И Верещагин поинтересовался, а кто же у фермеров молоко-то это скупает. И получил разъяснение, что крестьяне не дураки сырое молоко по дешевке продавать. Они объединяются, совместно приобретают оборудование, нанимают сыровара, потом продают уже готовую многократно подорожавшую продукцию, делят прибыль, а управляет всем делом специальный Комитет, избранный открытым и свободным голосованием.

Оба-на! Именно это простейшее и мудрейшее устройство самой примитивной и низшей ячейки общественно производственных отношений и поразило Николая Васильевича до глубины души, а отнюдь не какие-то там особые рецепты или технологические нюансы приготовления швейцарского сыра. И когда Верещагин вернулся домой, то принялся в компании с ещё двумя приятелями, тоже отставными морскими офицерами, организовывать «артели» по принципам модного и зарождавшегося тогда «кооперативного движения».

Подробностей дальнейшей истории я далее излагать не буду, они крайне увлекательны и поучительны, но требуют иного формата. Здесь же ограничусь всего несколькими краткими выводами.

Никакого такого особого изумительного «русского сыра», конечно, Николай Васильевич никогда не изобретал. Попутно, правда, в какой-то момент разработал основы производства «Нормандского» или «Парижского» сливочного масла, позднее в целях борьбы с иностранщиной переименованного в «Вологодское».

А все промышленно-хозяйственные начинания талантливейшего русского ученого, предпринимателя, просветителя, общественного деятеля, просто истинно выдающегося человека Николая Верещагина повалились и закончились полным крахом и разорением.

Россия же так и не стала страной сыра, несмотря на мифические якобы грандиозные объемы экспорта «к 1913 году». И даже знаменитее масло сейчас в истинном его виде производят совсем чуть-чуть по цене, местным вологодским практически не доступной и даже для состоятельных туристов кусающейся.

Так что, похоже, не понял мудрейший Николай Васильевич, или понял, но слишком поздно, или элементарно не смог своё понимание претворить в реальность, что дело совсем не в сыроварении, его рецептах и технологических нюансах.

То бишь, не надо путать причинно-следственные связи. В Швейцарии не потому хорошо живут, что у них много вкусного и самого разного сыра. А у них много вкусного и разного, но только сыра, потому, что они сумели организовать разумное (естественно, весьма относительно, по скромным человеческим возможностям) и справедливое (понятно, понятно, ещё более относительно, но всё же и здесь хотя бы идущее в правильном направлении) общественно-государственное устройство.

А сыр – это всего лишь такой наглядный и даже в чем-то курьезный показатель упомянутого устройства. «Если в стране нет пятидесяти сортов сыра — страна дошла до ручки». Слова приписывают Сальвадору Дали. Но даже если сказано не им, то всё равно верно. Так что, господа, внимательней следите за ассортиментом.

И, пожалуйста, думайте всё-таки более не о жратве, а о душе. Тогда и приличная жратва приложится.

http://auvasilev.livejournal.com/838074.html

Источник: «Эхо Москвы»
Опубликовано автоматически, мнение администратора сайта может не совпадать с мнением автора.

0.00 avg. rating (0% score) - 0 votes
comments powered by HyperComments

Рубрика: "Эхо Москвы"