Пост «Про #ЯНеБоюсьСказать»

Идея «сама виновата», «надела короткую юбку», «нарушила правила», «а не надо ночью по улице ходить», когда ее высказывают женщины, не удивляет. Это такая рационализация, защита, которая помогает не сойти с ума от постоянного ощущения опасности, которой подвергается она, ее сестры и дочери: я буду делать все правильно, и со мной ничего не случится. К сожалению, это чисто умозрительный конструкт, как и все защиты. Но все-таки лучше защиты, чем невроз; впрочем, трезвость взгляда — еще лучше, но жизнь коротка и взрастить эту трезвость успевают в себе не все.

Идея «сама виновата» в устах насильника тоже, в общем, понятна и не удивляет. Вот чего я не могу понять — откуда эта идея у самых обычных, нормальных, порядочных, справедливых мужчин. Они-то от чего защищаются? Что заставляет их верить в то, что жертва сама виновата? Им-то какой профит? Они переросли веру в справедливый мир, они знают, что жизнь непредсказуема, что не бывает черного и белого, но почему-то именно здесь их знание буксует и выключается.

До этого флешмоба я знала, что насилию в тех или иных формах подвергалась примерно треть из всех знакомых мне женщин. Сейчас, когда на волне #ЯНеБоюсьСказать заговорили те, кто молчал раньше — женщины, которых я знаю много лет, умные, взрослые, честные женщины, которые не станут искажать реальность в угоду сиюминутной моде, — это число увеличилось до двух третей. Две из каждых трех женщин там были. Это ужасно. Я знала, что мир опасен, но занижала оценку опасности вдвое.

Несколько лет назад я лежала в больнице, в женской палате. Женщины были сплошь мои ровесницы (специфика диагноза). Как-то ночью никому особо не хотелось спать (тоже специфика диагноза, в основном они были на сохранении, это долгое, муторное и практически бессобытийное времяпрепровождение) и они заговорили об изнасилованиях. О «настоящих» изнасилованиях, даже не о том, что можно списать на «подумаешь, полапали, не отымели же». Соседок по палате было пятеро. У каждой нашлась своя история. У каждой. Впрочем, некоторым повезло: им удалось скрыть случившееся от ближайшего окружения. Но они помнили об этом всю жизнь и им нужно было рассказать хотя бы случайному человеку. «Эффект попутчика».

(Почему не у двух из трех, а у каждой без исключения? Я думаю, потому, что мои знакомые — это женщины с плюс-минус одинаковым бэкграундом, из одной среды, а больница — великий уравнитель, где равновероятна встреча и с продавщицей, и с академиком.)

И вот что интересно: исчезающе малое количество историй — и больничных, и среди моих знакомых, — была связана с какими-то вещами, которые можно было бы со скрипом, но втиснуть в рамки «сама виновата». Редко, редко дело было ночью, в момент возвращения с дискотеки или из гостей (мини-юбка, «соблазнительная» одежда), в чужой квартире с незнакомыми людьми. Гораздо чаще все было наоборот. Транспорт. Светлый день. Людная улица. Поликлиника. Врач. Рабочее место. Собственная квартира. Старый знакомый. Сосед. Дедушка-божий одуванчик с первого этажа. Детский возраст (отдельная тема: что может сделать еще не вступившая в пубертат девочка, чтобы быть «сама виновата» — до пубертата у нее даже сексуальное поведение отсутствует как класс). Рабочая одежда. Зимний пуховик. Серое после дежурства лицо. Ничего, что было бы похоже на автоматически возникающий в голове у обвинителя образ юной красоточки, которая, дыша духами и туманами, цокает по темной улице на высоких каблучках, демонстрируя всему миру длинные ножки из под мини-юбочки, бриллианты в изящных ушках и вызывающий макияж. В настоящей жизни так бывает исчезающе редко. Не так — гораздо чаще.

Нет такого правила, которое можно было бы соблюсти и быть спокойной. Нет такого свода законов природы, который можно вызубрить и потом сказать себе: я нарушила то-то и то-то, от чего и произошли естественные последствия, в следующий раз я это учту и больше не буду стоять под стрелой. Нет незыблемых правил игры, которые будут честно соблюдены всеми игроками. Вы можете честно играть в «Монополию», но если человек напротив играет в войнушку или в доминирование, много вам будет толка от той монополии. О, я верила в то, что мешковатая зимняя куртка (мужская, между прочим — другой не было) надежно защитит меня от роли объекта чьего-то сексуального интереса. Почему же тогда в метро, по дороге в институт, в толчее, ко мне нет-нет да и прижимались сзади разными возбужденными частями тела? Наверное, эти люди играли в другую игру — ту, которая называется «без правил». В ней выигрывает не тот, кто играет честно, а тот, кто сильнее. Это очень удобная игра — если вы, конечно, в команде сильных.

Где-то было такое предложение: если вы мужчина и хотите понять, как чувствует себя женщина в этом мире, войдите в бар для гомосексуалистов (только учтите, что в этом баре все — двухметрового роста и по сто двадцать килограмм мышечной массы), и пусть присутствующие посмотрят на вас с искренним сексуальным интересом. Мужчины обычно отвечают либо «такого места не бывает», либо «что я, дурак туда заходить». Это замечательно, что у вас таких мест нет, а если бы были, вы бы туда не зашли. А мы в таком месте живем всю жизнь. Почему же вы не хотите войти — ведь достаточно просто соблюдать правила и понимать последствия, и с вами ничего не случится? Вы ведь даже не накрашены и не в мини-юбке — чего же бояться?

Мне девять лет и я езжу в школу на электричке и автобусе. Советское пальтишко, вязаная шапка, рейтузы, ботинки унисекс, подписанный мешок со сменкой. Стоящий надо мной мужчина (я не вижу его лица, потому что мне стыдно поднять голову) отводит в сторону полу пальто и исподтишка показывает красное и противное. Может быть, не мне, а девочке, которая сидит рядом со мною, такая же третьеклассница с таким же мешком и в рейтузах из-под школьной формы. Может быть, нам обеим. Вокруг толпа. Солнечное осеннее утро.

Какие правила мы с этой девочкой должны были знать, чтобы с нами такого не случилось?

Я думаю, что одна из целей этого флешмоба — чтобы те, кто в «серой зоне», кто ни за, ни против, но привычно повторяет про «она, наверное, сама виновата», поняли, как оно все бывает на самом деле. Не «она», а конкретная женщина, которую ты знаешь многие годы и не можешь подозревать в извращенных желаниях. Не «сама», а — в рабочих брюках, в мужской куртке, в рейтузах с вытянутыми коленками, совершенно не думающая в этот момент о том, как бы привлечь побольше внимания. Вина же совершенно классическая — «ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». Вот и все, что кроется за этой шикарной оправдательной фразой.

источник — autumn_flavourautumn_flavour 
[2 ссылок 82 комментариев 4650 посещений]
читать полный текст со всеми комментариями

Топ «Живого Журнала»

Опубликовано July 10, 2016 at 02:40PM; мнение администрации сайта может не совпадать с мнением автора.

1.50 avg. rating (46% score) - 2 votes
comments powered by HyperComments

Рубрика: Блоги