Пост «проверка на вшивость»

Противно, мерзко. Я была в шоке, когда в комментариях чудовищ типа Мироненко я увидела тех, кого считала хорошими, приятными людьми, тех, с кем я здоровалась за руку, смеялась, проводила время. Надеюсь, вы увидите этот пост и поймете, что я о вас.
Этот флешмоб стал прекрасной лакмусовой бумажкой для проверки общества на сочувствие, эмпатию и адекватность, и вскрыл такое, что волосы дыбом.

Я не напишу лучше, чем вот этот текст ниже. Прочитайте пожалуйста.

Проверка на вшивость.
Людмила Петрановская о флешмобе, который ставит диагноз обществу

Честно говоря, не хотелось про это писать. Отпуск, лето, и так весь год на работе про насилие. Вроде все всего много написали за эти дни. Но заставил все же высказаться не сам флешмоб (#яНеБоюсьСказать — хэштэг в Facebook, под которым пользователи, в основном женщины, рассказывают о сексуальном насилии, которому когда-то подверглись), а реакция на него. И ведь каждый раз удивляешься, и сначала не веришь глазам, а потом злишься, а потом просто тошнит. Вольно или невольно, акция стала массовой проверкой на вшивость, и от результатов совсем неуютно.

Народная социология
Флешмоб показал масштаб проблемы. Для меня в силу профессии оно новостью не было, для многих тоже в силу жизненного опыта – не все выросли в «приличных» районах и школах. Кто-то был шокирован.

Совсем точной информации у нас нет, понятно, что статистика судебных дел – лишь малая часть того, что случается в жизни. Опросы на темы опыта сексуального насилия проводить непросто, требуются хорошо подготовленные интервьюеры, особые условия, серьезная методологическая работа и т. п. Все это делает процедуру проведения опросов на такие темы очень дорогостоящей, проводятся они нечасто и выборки обычно не очень большие. Так что «народная социология», когда люди опираются, например, на рассказы знакомых, или комментарии в своей френд-ленте, может быть сопоставимо информативной.

Конечно, есть фактор истерического вовлечения, желания примкнуть к процессу, чтобы тоже выглядеть «интересной жертвой», и за эти дни только ленивый про него не упомянул. Однако количество людей, столь истероидных, чтобы быть готовыми из желания привлечь к себе внимание рассказывать о несуществующих изнасилованиях, в популяции очень невелико, это от силы несколько процентов.

С другой стороны, мы понимаем, что в открытую рассказать о подобном опыте смогли далеко не все, и это чаще всего жертвы посторонних людей, которых они больше никогда не видели. Мало кто рискнет писать подобное, если продолжает оставаться в контакте, а тем более в зависимости от насильника, например, если это партнер, родственник, сосед, начальник. О семейном насилии говорят прежде всего те, кто сейчас уже вне контакта с насильником (бывший муж, покойный отчим, родственник или знакомый из детства, из другого города и т. п.)

Есть также принцип «чем глубже травма, тем глубже умолчание», то есть можно предположить, что в акции приняли участие те, кто в общем и целом как-то справился и пережил.

С учетом всего этого результаты «народной социологии говорят о том, что как минимум каждая вторая женщина за свою жизнь имела опыт изнасилования или попытки изнасилования (но отбилась или что-то помешало), а опыт сексуального абъюза (приставания, «лапанье», сексуальные угрозы) вообще просто каждая, за редчайшими исключениями. Это та неприятная правда, которая вызывает желание заткнуть «их всех», отвернуться и не думать об этом. О том, что в некоторых отношениях прямо сейчас, во втором десятилетии 21 века мы живем в крайне жестоком и архаичном обществе.

Собирая минусы
Говоря очень упрощенно, есть две основных модели взаимоотношений полов. «Восточная», или «патриархальная», или «архаичная» – назовите как хотите – относится к женщине как к имуществу мужчины, сначала отца, а потом мужа. Имущество, конечно, не может иметь равных с мужчиной прав, но его «берегут», это предписывается религией и традицией и является безусловной обязанностью «достойного мужа» и всей семьи. Восточная женщина просто не сможет оказаться одна на темной улице или в вечерней электричке – ее всегда сопровождают, она полностью защищена от приставаний посторонних. Если же вдруг кто-то что-то себе позволит, наглецу устроят личный ад судебными или внесудебными методами.

При этом от внутрисемейного насилия женщина совсем не защищена. Людям, выросшим в этой традиции, бывает сложно даже объяснить, что такое «изнасилование мужем», для них это выражение не имеет смысла, что-то вроде «украсть то, что и так твое».

В некоторых традициях женщинам сложно объяснить даже выражение «секс против твоего желания», потому что нет самого женского желания как понятия. Странным образом – крайности сходятся – в этом моменте такие мизогинные культуры совпадают в восприятии жизни с малолетними проститутками, сбегающими из провинциальных детдомов подзаработать «на трассе». Эти девочки бывают искренне уверены, что все разговоры про желанность и приятность секса для женщины – «гонево», сексуальный акт – это довольно противная, к счастью, не очень долгая процедура, которую надо перетерпеть – ну, как терпят смазывание горла при ангине. Зато к ней прилагаются приятности – денег дадут, покормят, покатают, да еще и ласковых слов наговорят, если повезет на доброго дяденьку. Послушаешь и думаешь – лучше б они были сексуально озабоченными, как считают их воспитатели.

Другая модель отношения к женщине гораздо моложе, она находится в стадии становления, можно назвать ее «западной», «европейской» или «моделью равноправия». Она предполагает, что все равны перед законом, имеют равные права на защиту, на распоряжение своим телом. Ни бОльшая физическая сила, ни социальное положение, ни семейное положение не дают никому права посягать на сексуальную неприкосновенность другого человека. Давая женщинам права, она одновременно забирает у них привилегии «оберегаемых», то есть обычно в этой модели женщины работают, ведут самостоятельную социальную жизнь, а значит, ходят в том числе по вечерним улицам, ездят в одиночку в поездах и автобусах, ходят в бары, знакомятся и т. п. И закон защищает их от всех возможных посягательств. Если вдруг кто-то решит, что женщина, идущая темным вечером одна по улице – легкая добыча, и позволит себе поддаться первобытным инстинктам, у него будут проблемы. И ни длина ее юбки, ни выпитый ею алкоголь никоим образом не будут являться оправданием для насилия по отношению к ней.

Читать полностью

источник — mashkindmashkind 
[1 ссылок 79 комментариев 5651 посещений]
читать полный текст со всеми комментариями

Топ «Живого Журнала»

Опубликовано July 11, 2016 at 11:20PM; мнение администрации сайта может не совпадать с мнением автора.

0.00 avg. rating (0% score) - 0 votes
comments powered by HyperComments

Рубрика: Блоги